Трекинг вокруг Дхаулагири. Часть 3 - Сиддхартха

Французский перевал - вид на Дхаулагири

«– Очень хорошо! А ты что можешь дать? Чему ты научился, что ты умеешь?
– Я умею мыслить, умею ждать, умею поститься.
– Это все?
– Кажется, все.
– А какая от этого польза? Умение поститься, например – к чему оно?
– Оно может приносить большую пользу, господин. Если человеку нечего есть, то самое разумное, что он может делать – это поститься. Если бы, например, Сиддхартха не научился поститься, то он должен был бы сегодня же взять какую-нибудь службу – у тебя ли, у другого ли: он был бы вынужден к этому голодом. Теперь же Сиддхартха может спокойно выжидать; ему чуждо нетерпение, для него нет крайней необходимости. Он долго может выдерживать голод, да еще смеяться при этом. Вот какая польза, господин, от умения поститься.» Герман Гессе «Сиддхартха»

Насмотревшись на модных девушек и бывалых портеров, в самом начале пути я приобрел огромный  непальский зонт.  Ходить с ним по необъятным гималайским просторам оказалось достаточно практично. Он защищает и от дождя, и от солнца. Зонт я нес не в руках, а приладил к боку рюкзака, и будто ездил по тропам в салоне автомобиля, по крайней мере, всегда была  крыша над головой.
В последние дни он стал скорее обузой, а под гуляющими ветрами ледника Чхонбардан,  мой веселый зонтик превращался в тормозной парашют.  Полагаю, с удочкой и зонтиком в этих краях я смотрелся достаточно экзотично.
Высота приОстатки вертолета на леднике Чхонбордан (Chhonbordan) недалеко от базового лагеря Дхаулагири.бывала, и недостаток акклиматизации, и питания подтачивал мои силы. Я гадал как же дальше будут развиваться события. На шестой день я вышел на 4700 метров, еда кончилась, а впереди самая сложная и высокая часть.
По ущелью пролетел вертолет  и долго кружил в районе горы Дхаулагири.  

Базовый лагерь встретил известием, что на днях под лавиной погибла японская экспедиция.

Информационное сообщение
«Один из лучших альпинистов Японии Осаму Танабе (Osamu Tanabe) считается погибшим в горах Непала.  Танабе с группой молодых японских восходителей поднимался по классике на Дхаулагири. Планировалось, что двое (из молодых) спустятся с вершины на лыжах. Осаму не был раньше на Дхаулагири, в случае успеха это был бы его 10-ый подъём на восьмитысячник.
28 сентября Танабе и шестеро других альпинистов вышли из базового лагеря на 4700м.
К часу дня Танабе, Дайсуке Хонда, Казуаки Шимада, Тошио Ямамото и Пасанг Гели Шерпа (Tanabe, Daisuke Honda, Kazuaki Shimada, Toshio Yamamoto, Pasang Gyelu Sherpa), оставив позади двух отстающих товарищей, достигли высоты 5400м, где были сметены огромной лавиной, сошедшей с 6600м. Шимада шёл последним, ему удалось выбраться, после чего он немедленно начал поиск остальных. Подошедшие также присоединились к поискам, но определить место было сложно. Шимада никогда прежде не видел такой лавины. К спасам подключили непальские вертолёты. Ни одного тела найти не удалось. 3 октября 2010 года поиски были прекращены.»

Базовый лагерь Дхаулагири (Dhaulagiri Base Camp). На переднем плане лагерь японской экспедиции. На дальнем плане палатки французов.Кроме японцев в лагере стояли палатки французов.  Самих французов не было. Со слов шерпы из японского лагеря, они, где то в окрестностях практикуют беккантри (бэккантри - пешее восхождение на вершины, не оборудованные механизированными средствами подъёма (канатными дорогами и др.) с дальнейшим спуском на лыжах или сноубордах по неподготовленным склонам.).
Оставшийся в живых, участник японской экспедиции Казуаки Шимада с двумя непальскими шерпами завершал координацию поисковых работ и готовился к эвакуации лагеря. Он любезно пригласил меня разделить с ними ужин.
Богато накрытый стол ломился от яств. Импровизированный микст японско-непальской кухни.  Как раз дня три тому назад я потерял свою единственную чайную ложку. Поэтому к столу я пришел с персонально сделанными для этого случая палочками. Палочками ели я и Сима (так представился Шимада).  И хотя я ел палочками как настоящий японец, а непальцы ели ложками как лохи на этом «празднике жизни», но зато они говорили немного по японски, а я общался с Симой как лох по-английски.
Сима рассказал, что он смог выплыть из лавины. Мы много говорили о горовосхождениях. Непальцы, за плечами у которых богатый опыт работы на высоких экспедициях  поведали удивительные  истории. Например, что Дхаулагири зимой менее лавиноопасна, но ветра бывают такой силы, что однажды сдули с горы китайских восходителей. Так же они хвалили Симу,что он очень сильный и когда забрасывали лагерь, тропил вместе сними с сорока килограммовым рюкзаком. Я рассказывал смешные истории, и вечер получился уютный, несмотря на трагические события.  Кульминацией вечера стал вопрос 
- зачем я несу с собой удочку? Я ответил, что иду на озеро Тиличе ловить рыбу.

Справка: Тиличе (Tilicho) распложено по разным оценка на высоте 4919 - 4949 метров и является одним из самых высокогорных озер. Большую часть времени озеро лежит подо ль дом. С одной из сторон берег озера образует спускающийся от подножья гор ледник. Озеро относительно труднодоступно и посещается не так часто, как прочие, популярнее объекты туризма в Непале.

По пути на Французский перевал.Ветра в районе базово лагеря и правду гуляют свирепые. Ночь выдалась холодной. С утра пораньше, разбудил, что бы попрощаться Симу и непальцев. Хотя сон их был крепок, и вставать им не хотелось, я уловил счастливые нотки в их голосах, в минуты прощания. Воодушевленный  добрыми словами напутствий и вчерашним спасительным ужином, я весело зашагал в сторону французского перевала.  С набором высоты темп падал, физическая и психологическая измученность  препятствовала непринужденному движению.
Казалось, что весь кислород тратится на перенос рюкзака и для простого человеческого счастья его уже совсем не остается. Какая же большая разница. Снимешь рюкзак и порхаешь как бабочка. Оденешь рюкзак и становишься его рабом, покорно служащим в мучениях своему господину.

– Я умею мыслить, умею ждать, умею поститься.
Мысленно повторял я за Сиддхартхой

Погода стояла ясная. Солнце выходило в зенит. Открылся изумительный вид на Дхаулагири со взлета под перевал.  Аккуратно сбросив «господина» на снег, я достал штатив и устроил прощальную фото-сессию. Согретый теплом солнца я разделся по пояс и потеряв счет времени фотографировал, снимал на видео, и гулял часа два-три по этой волшебной снежной высокогорной поляне. После обеда погода стала портиться, задули ветра.

В этот день я дошел до «Скрытой долины» -  природном храме, как будто специально созданном для созерцания и медитаций, и провел там ночь.
Весь следующий день голодный, но счастливый я гулял высоко в  облаках в сторону деревни Марфа. Солнечный ожегНакануне я умудрился сильно обгореть во время импровизированного сеанса принятия солнечных ванн у французского перевала. Я никогда не ношу с собой и обычно не пользуюсь кремом и прочей косметической защитой от солнца в горах, при этом не страдаю от нежелательных последствий, но в этот раз я основательно пожарился. Косой ветер с градом больно сек обгоревшее лицо, будто нарочно сговорившись с господином-рюкзаком замучить меня вконец.

- удав контролирует дыхание своей жертвы и сжимает кольца на выдохе, поддавливая грудную клетку.
-  после укуса крокодила может развиться гангрена, так как у крокодила на зубах живут болезнетворные бактерии -  узнавал я из аудиоподкаста BBC Discovery.

Все такие чем-то схожи основные процессы в природе, несмотря на кажущиеся диаметральные различия. Хотя я был бесконечно далек от джунглей амазонки, но с каждым прибывающим метром высоты невидимый удав лишал меня дыхания,  обгорелое лицо вполне походило на развившуюся гангрену, после укуса солнечного крокодила. На спуске, я вышел левее Марфы к «колхозным» яблочным полям. Еще час бодрой ходьбы и будет еда, кров, не надо никуда идти и делай чего хочешь. Но  предстояло новое испытание. За символическим метровым забором вдоль тропинки бесконечно тянулись сказочные сады полные деревьев с ветвями, просевшими от груза налитых соком яблок. С позавчерашнего ужина я ничего не ел. Искушение поддаться зову предков и беззаботной обезьянкой махнуть через забор, хватая, запихивая в рот, надкусывая, прожевывая наскоро, давясь, заполняя себя живительным соком, сладкой мякотью красных, спелых яблочек из последних сил сдерживалось комплексом сознательного, заложенного мамой, папой, советским и постсоветским обществом, воспитания.  Ведь я же СЭР, в этой стране . Не к лицу СЭРу воровать колхозные яблоки. Плохой пример для подрастающей непальской молодежи. Вот незадача, и купить то не у кого.
Собрав волю в кулак и дойдя до Марфы, первым делом я отомстил злым волшебникам, купив две бутылки яблочного сока и килограмм яблок. Съел все это и упал без сил.
Так я пролежал два дня, периодически вставая для принятия пищи, стирки вещей и общения с добрыми незнакомцами.

Больше не буду ходить голодный – принял я стратегическое решение.
Не откладывая, купил пол пакета риса, пару банок рыбных консервов,  триста грамм ячьего сыра, две морковки, конечно же немного сушеных яблок и баночку варенья к чаю.
Дальнейший  путь лежал на озеро Тиличе.